mint_sniff

Сегодня очень сильный ветер. Во дворе школы через дорогу строгий женский голос объявляет что-то в мегафон. Лошадки – динь-динь – крутятся над детской кроваткой: зеленая, желтая, оранжевая, красная. Ветер разносит строгий женский голос и вместе с его самыми верхними нотами понимается в небо, где неустанно крутятся над земным шаром облака, самолеты и спутники – динь-динь, звезды и планеты: зеленая, желтая, оранжевая, красная. Динь-динь, говорит телефон, напоминая о чем-то очень важном. Динь-динь, говорит он, начинай, начинай новый круг. Начинай же.

след пролетевшей чайки
оцарапает плечо каменистое
глянешь в небо глазами чайки небесной
небесных звуков будут полны - каждый луч, кажая линия

прорастут из красных песков твоих
два близнеца-дерева
корой сухой и шершавой
выдающие каждому встречному
жажду твою
ветер твой
каждый луч, каждую линию

и из жажды шершавой,
из красных камней, из ветра в ветвях небесных
заплетется песня молчания
столетней старухи с головой непокрытой
на руках у которой
тихо спит
новорожденный мальчик

Артюр Рембо
Офелия
(пер. Б. Лившица)

I
На черной глади вод, где звезды спят беспечно,
Огромной лилией Офелия плывет,
Плывет, закутана фатою подвенечной.
В лесу далеком крик: олень замедлил ход.

По сумрачной реке уже тысячелетье
Плывет Офелия, подобная цветку;
В тысячелетие, безумной, не допеть ей
Свою невнятицу ночному ветерку.

Лобзая грудь ее, фатою прихотливо
Играет бриз, венком ей обрамляя лик.
Плакучая над ней рыдает молча ива.
К мечтательному лбу склоняется тростник.

Не раз пришлось над ней кувшинкам расступиться.
Порою, разбудив уснувшую ольху,
она вспугнет гнездо, где встрепенется птица.
Песнь золотых светил звенит над ней, вверху.

II
Офелия, белей и лучезарней снега,
Ты юной умерла, унесена рекой:
Не потому ль, что ветр норвежских гор с разбега
О терпкой вольности шептаться стал с тобой?

Не потому ль, что он, взвевая каждый волос,
Нес в посвисте своем мечтаний дивных сев?
Что услыхала ты самой природы голос
Во вздохах сумерек и жалобах дерев?

Что голоса морей, как смерти хрип победный,
Разбили грудь тебе, дитя? Что твой жених,
Твой бледный кавалер, тот сумасшедший бедный
Апрельским утром сел у ног твоих?

Свобода! Небеса! Любовь! В огне такого
Виденья, хрупкая, ты таяла, как снег;
Оно безмерностью твое глушило слово -
И бесконечность взор смутила твой навек.

III
И вот поэт твердит, что ты при звездах ночью
Сбираешь свой букет в волнах, как в цветнике,
И что Офелию он увидал воочью
Огромной лилией, плывущей по реке.

Анюта П'ятигорська
Циганка
(пер. В. Богуславської)

Спекотно в світі цім,
Наврочено йому.
В міській юрмі,
Де вулиці злилися в площу,
Розстелюю ретельно полотно,
На нього сіплю жменьку висхлих зерен.
І кожен перехожий споглядає,
Як полотно притискую камінням,
І кожен мене хоче розпитати.
Та знаю лиш одне:
Занадто гпряче у світі цім.

Под балконом растут небольшие с тонкими ветвями деревья. Я думаю, что они евфратские тополя, но уверенности у меня нет никакой. Их листья в начале зимы желтеют, становятся желтыми с розовым. Потом деревья сбрасывают листья, и небо над пешеходным бульварчиком от этого становится немного более бесцветным. Ветер всю зиму гоняет желтые листья по мощеной коричневыми круглыми камнями дорожке от одного бордюра к другому. По бульварчику бродят прикормленные кем-то в соседнем доме коты, они спят на лавках и резвятся в темнозеленых густых кустах. Котам нет абсолютно никакого дела до того, что именно здесь небо стало слегка более бесцветным из-за этих деревьев. Тонкоруких, тонкокорых и мнительных настолько, чтобы желтеть и сбрасывать желтые с розовым листья.

Костянтин Москалець
О, зроби мені очі

В потрійних небесах денний Париж кочує,
так - високо, так - поруч, так - внизу.
Сліпе дівчисько смутні кроки чує
до веретена в трікутній груді.

В подвійних небесах нічний Париж -
як дивний знак на лицях у сліпої,
його проставить рук чужих стрімке тепло;
ти спи в незнаному донині супокої,

а вранці на рум'яний сніг поглянеш -
чужі сліди засвідчать сотворенність
того, що бачиш ти. Білизна, хмари,
художник у худесенькім вікні
на тебе дивиться - струнку і сірооку,
з серцями в незакінченій груді.

Це до мене доїхали "Мисливці на снігу" Костянтина Москальця. Книжка справді пахне снігом, деякі сторінки - білим і хрустким, але більшість таким, яким він найчастіше буває в Україні: вологим і важким, ніби гранульованим, з крижаною шкоринкою. Та й почуття і картини, які виникають перед очима, також якісь дуже українські, не знаю як - кліматично, територіально чи світоглядно. І того тіні якихось давніх днів переді мною повставали.

В ефір вийшло нове число Заходу-Сходу, святкове і присвячене дитячій літературі і дітям в літературі. Я, як завжди, доклалась до обкладинки, для якої мені на поталу віддала свою новорічну листівку художниця Юлія Косівчук. А ще у цьому числі вийшли моя казка про дівчинку Єву, яка боялась вовка, і переклади казочок Геннадія Циферова.

Поперекладала трошки з казок Геннадія Циферова.

Геннадій Циферов
Кошенятко
Було у Петрика кошенятко. Одного разу воно образилось і втекло до лісу. Бачить - стоїть хатинка, а в хатинці - самотній Ведмідь.
- Заходь, - каже самотній Ведмідь. - Житимемо разом.
- А молочко у тебе є? - запитало Кошенятко.
- Є.
- А пічка є?
- Є.
Напилось кошенятко молока, виспалось на пічці і знову питає:
- А хлопчик у тебе є?
- Немає.
- Дуже погано.
Тут стало Кошеняткові сумно, і воно повернулось до Петрика.

Заєць
Заєць писав свої заячі листи на опалому листі. Та однго разу вітер підхопив усе листя і відніс геть. І червоне, і жовте...
З тої пори, якщо Заєць бачить жовтого чи помаранчевого метелика, він завжди каже: "Це, мабуть, летить моє найкрасивіше слово..."

Віслючок
Віслючок купив годинник, а той не дзвенів.
- Що з тобою? - запитав Віслючок.
- Збери дзвін, - сказав Годинник, - і буду дзвеніти.
І пішов Віслючок збирати різний дзвін. Дзвін пожовклого листя, яке падає на землю, дзвін вітру, дзвін краплин води, що збігають з бурульок.
А коли Віслючок повернувся і сказав: "Я зібрав дзвін", то Годинник відповів "До-он! До-он!" І зрозумів тоді Віслючок, як роблять старовинні годинники... Ходять годинникарі лугами, шукають красивий дзвін і дарують годинникам.

Козлятко
У Козлятка на шиї висів дзвіночок, а воно всіх питалось: "Де це дзенькотить?"
От дурненьке яке!
Потім Козлятко задрімало, хитнуло головою і зрозуміло - то дзенькотить у його сні. Так воно і говорило тепер кожному: "У мене сни дзеленькотливі, з дзвіночками".
І всі дорослі посміхались, а вся малеча заздрила.

Поросятко
Набридло смішному Поросяткові бути смішним. Вирішило воно стати страшним. Узяло пензлик і намалювало собі на спині смужки. Потім загарчало, забурчало і спитало в одного Слоненятка:
- Ну як, тепер я схоже на страшного тигра?
- Ти?! - заміялось Слненятко. - Ти - ні. У тебе хвіст кирпатий.
- А на кого ж я схоже? - знову спитало Поросятко.
- З таким хвостом - на кавун, звісно.

А еще Винникотт (наверное, не только он, но мне такой подход попадается впервые) выделяет нарциссизм (аутоэротизм) как сексуальную ориентацию: "...еще не знают, какова их ориентация: гомосексуальная, гетеросексуальная или просто нарцистическая" или "Некоторые люди обладают слабой способностью наслаждаться сексом. Другие откровенно предпочитают аутоэротическую жизнь или гомосексуализм".

Вылетев из далеких северных стран несколько месяцев назад, журавли отправились на юг. К началу декабря, после долгого тяжелого пути, когда до места назначения еще не близко, а подкрепить силы уже необходимо, журавли останавливаются на непродолжительный отдых на болотце в заповеднике Эмек А-Хула.







( и еще журавли, журавли, журавли, курлы, курлы, курлы, курлы) )

"Осень пришла!" -
Шепчет холодный ветер
У окна спальни.
(Мацуо Басё)

Янай настойчиво произносит "салат Оливье" как "салат арави" (ערבי /арави/ - арабский).

...когда родители рассматривают происходящее с точки зрения ребенка, время практически останавливается. Или оно только что началось и движется очень медленно. Идея вечности у каждого из нас связана с тем периодом младенчества, когда время еще не начлось. Но как только мы переходим к взрослому восприятию, мы осознаем, что пять лет промелькнули мнгновенно. (Д. В. Винникотт "Семья и развитие личности. Мать и дитя")

"Конечно, родители уже начали этот процесс, отдав ребенка в детский сад, который оказался поблизости от их дома. В хорошем детском саду группа только что начавших ходить детей получает возможность играть, им дают хорие игрушки и создают условия, даже лучше, чем дома; при этом всегда кто-нибудь присутствует, чтобы присматривать за проявлениями возбуждения детей при первых опытах социальной жизни, таких, как битье соседа по голове лопаткой."
(Дональд Вудс Винникот "Семья и развитие личности. Мать и дитя")

Книга, которой мне долго хотелось и не хватало - описание развития личности ребенка от первых дней и аж до подростковости, причем, что немаловажно, внушающим доверие автором. Я не думаю, что на данном этапе стану читать про детей старше пяти лет, но все что я прочла до сих пор было интересно, познавательно и расставило кое-что по своим местам. После всей той популярной родительской литературы, которая попадалась мне на глаза, производит приятное впечатление отсутствие слюнявой восторжености и высосанных из пальца теорий. Все очень взвешено и обосновано, с умными терминами и фрейдовщиной:).

Это русскоязычный сайт Винникота с большой подборкой его статей.

Здесь можно скачать книгу, о которой я, собственно, - "Семья и развитие личности. Мать и дитя". Там же есть книга о младенцах до года "Маленькие дети и их матери"

А вот анекдот о Винникоте из предисловия к последней:

“...один американский аналитик первый раз ехал в Россию, чтобы провести семинар. Он не очень представлял себе будущих слушателей и, просматривая в самолете свои наброски, ужаснулся: “А вдруг они не читали Винникота?! О чем же я им тогда смогу рассказать?”

Моя тишина

Verde que te quiero verde.
(F. García Lorca "Romance Sonámbulo")

Моя тишина в аккуратных горшках на окне
взошла ростками горького базилика.
Моя тишина крадется плющем по стене.
Листвою густа, нежна и лицом безлика

Моя тишина искупалась в ночном дожде.
Бутоны ее распускаются пряным цветом.
Моя тишина открывает глаза в воде,
И ветер зеленый деревьям поет об этом.

Моя тишина во цвете идет на дно:
Офелия кисти Милле-прерафаэлита.
Моей тишине в воде от любви зелено.
Моя тишина зеленой водой разлита.

В земле Тадзима стоял в горах храм. Больше ста лет минуло с тех пор, как его посторили. Злые духи поселились там, а людей давно не бывало. ("Как обожалель Сутры Лотоса от злого духа спасся")

Днями Буквоїд опублікував мою розмову з дуже цікавою, як на мене, людиною - перекладачем Антоном Паперним: про українську та ізраїльську поезію, про складнощі перекладу та ще багато іншого. Читати ТУТ або ( ТУТ )

Вот кто посетил нас сегодня утром. Вначале пернатая села на оставленную установщиками дверей пилу (да, у нас небольшой ремонт), потом силами папы и Яная была выдворена в наш роскошный сад на балкон. Янай хотел приготовить ей пловик, но потом согласился накормить булкой. Булку птица поела и, не поблагодарив Яная, убралась восвояси. А Янай обещал всем в садике рассказать, что к нему прилетала "такая маленькая птичка с клювом таким".

Перси Биш Шелли
В засаде
(пер. К. Бальмонта)

Когда в безоблачной лазури,
Над изумрудною землей,
Чуть дышит ветер молодой
И говорит: "Не будет бури", -
Когда росистая заря,
Как лань, не ведавшая гона,
Идет по высям небесклона,
Сияньем юности горя, -
Когда дрожат лучи во взгляде, -
О, смейтесь, - потому что в дне
Таятся вихри в глубине,
И ждут, и жертву ждут в засаде.

лепестки

***
полупрозрачные
на лучах белых и розовых
под лучами неуловимыми
трепещут
прикосновения цветков миндаля
миг - и минуло

***
под снегом
тяжелым и жгучим
от тепла внезапного снега дрожа и темнея
краснотой
у которой нет дна и начала
выгибается
губа под снегом закушенная японской айвы

***
невидные
белой тонкостью неспособные скрыть
уже близкие ясно-зеленые брызги
будущего
гроздья будущего
оно уже здесь
и не скрыть его белым
отяжелевшим
ресницам
цветков винограда

У Томаса Трейси был тигр. На самом деле это была черная пантера, но это не имеет никакого значения, потому что думал он о ней как о тигре. (Уильям Сароян "Тигр Тома Трейси")

Не обожать энциклопедии невозможно: "После Александра Афродизийского П., и раньше уже стремившиеся к примирению аристотелевских мыслей с платоновскими и стоическими, сливаются с новоплатониками и погибают в эклектизме"

Дуже простий і смачний пиріг з фруктовою чи ягідною начинкою.
3 яйця збити з 1,5 стакана цукру. Додати 1 чайну ложку соди. Тоді вмішати туди 0,5 кг сиру (2 пачки, я беру нежирний), потім влити півпачки розтопленого маргарину. Далі додавати борошно, скільки ввійде, щоб тісто стало достатньо крутим, аби його можна було розкачати. (Воно в будь-якому разі буде липке, тому і руки, і стіл, і качалку треба добре обсипати борошном). Розділити тісто на дві частини - одну трохи більшу, іншу меншу. Більша піде на нижній шар, менша - на верхній. Лист змастити маслом, присипати борошном. Викласти на нього нижній шар тіста. На тісто - начинку, густо посипану цукром. В якості начинки я пробувала яблука, смородину, порічки, ревень, вишні, комбінацію яблук з бананами, з мороженою смородиною - усе виходить добре. Зверху на начинку треба викласти другий шар тіста, защипнути краї, змазати пиріг яйцем. Пекти при 160 градусах.

Gummy Bear навел на мысль, что у Гомера Симпсона и доктора Хауза немало общего. Ну, даже кроме небритости.